Государство против образования

В июне 2026 года на форуме HR EXPO PRO глава Минобрнауки Валерий Фальков заявил о переизбытке выпускников в высших учебных заведениях. По его словам, рынок труда больше не нуждается в «тотальном высшем образовании». Это заявление прозвучало особенно зловеще в контексте войны, ведь молодые люди, не поступившие в вуз, становятся потенциально уязвимыми для всеобщего воинского призыва или давления с целью заключения контракт. (В России служба в Армии является обязательной.) Бронислав Сипухин из «Университетской платформы» пытается разобраться в том, как в последние два года российское государство адаптирует более утилитарный подход к высшему образованию и стремится различными способами сократить количество студентов. 

‍

Управление спросом на высшее образование

Российское государство не первый год озабочено «перепроизводством» выпускников, которые после окончания вуза не идут работать по специальности, а находят работу в другой сфере. С точки зрения чиновников, это означает, что вложения государства в высшее образование не приносят ожидаемой отдачи. Государство также испытывает нехватку людей для продолжения войны в Украине и заинтересовано в притоке молодежи в вооруженные силы. Обучение в университете по-прежнему дает молодым людям отсрочку от призыва, а возможность поступить в вуз, в том числе на платное отделение, выглядит более привлекательной, чем участие в войне. Предпринимаемые государством действия в области высшего образования, ограничивающие доступ к нему, направлены на то, чтобы перераспределить молодежь в пользу востребованных государством профессий или привлечь ее в армию. 

С 1 сентября 2025 года вступил в силу закон, который лишил университеты права самостоятельно определять количество платных мест. Теперь эти цифры устанавливает государство. Под лозунгом улучшения качества высшего образования и его сближения с потребностями рынка труда было сокращено количество платных мест в бакалавриате и специалитете на 13 %, до 47000. Под сокращение прежде всего попали самые популярные среди абитуриентов гуманитарные и социально-экономические направления — экономика, юриспруденция, журналистика, международные отношения, государственное и муниципальное управление, филология, реклама и связи с общественностью. Одновременно уменьшили набор на некоторые технические специальности, включая архитектуру, нефтегазовое и горное дело. Сильнее всего изменения затронули заочное и вечернее обучение в региональных вузах. По словам Фалькова, сокращения в основном коснулись негосударственных университетов.

На фоне кадрового дефицита и военной экономики государство стремится направить выпускников туда, где, по его мнению, они нужнее всего. Приоритет получают инженерные специальности в университетах и среднее профессиональное образование. Платных и бюджетных мест в университетах по ряду гуманитарных специальностей становится меньше, в то время как количество бюджетных мест в колледжах постоянно увеличивается. В 2025 году впервые большинство выпускников девятых классов выбрали колледжи и техникумы — 62 % продолжили обучение в системе среднего профессионального образования. Количество мест в колледжах уже на 40 % превышает число бюджетных мест в университетах. 

С экономической точки зрения такая политика выгодна государству. Последние несколько лет студентов, обучающихся на коммерческой основе, стало больше, чем бюджетников. В 2025 году на платные места поступили уже 52 % первокурсников. Российские власти не делают инженерные профессии привлекательнее и не реформируют школьное образование — они просто ограничивают возможность поступить на гуманитарные направления. Тем самым они пытаются перенаправить спрос практически без дополнительных расходов.

Регулирование платного набора влечет за собой очередное ограничение университетской автономии. Контролируя коммерческий прием не только в государственных, но и частных вузах, государство получает еще больше контроля за рынком высшего образования. В этом смысле сокращение платных мест дополняет другие решения властей, направленные против независимых вузов — например, отзыв лицензии у Московской высшей школы социальных и экономических наук (Шанинки). Изменения затрагивают и государственные университеты. Раньше они могли компенсировать недостаток бюджетного финансирования за счет платного набора. Теперь эта возможность существенно ограничена. Сокращение платного набора также может быть направлено на переформатирование вузов в сторону предоставления только профильного образования, как это произошло с Московским городским педагогическим университетом (МГПУ), который закрыл все непедагогические направления с сентября 2026 года. 

‍

Снижение доступности высшего образования 

Одновременно с сокращением коммерческого набора высшее образование становится все дороже. По данным Минобрнауки, стоимость обучения на программах первого курса бакалавриата и специалитета в 2026 году выросла в среднем на 10,7 %. Это немного меньше, чем годом ранее, когда рост составил 13 %, однако тенденция остается прежней: университетское образование стремительно дорожает. В некоторых вузах стоимость отдельных программ уже превысила миллион рублей в год (12624 $). Так, обучение на программе «Бизнес-бакалавриат» в Сколково стоит более двух миллионов рублей (25248 $) . Свыше миллиона рублей придется заплатить и за ряд программ в Московском физико-техническом институте (МФТИ) и московской Высшей школе экономики, включая «Прикладной анализ данных», «Прикладную математику» и «Международный бизнес». Во многих университетах рост цен оказался неравномерным. Например, в Национальном исследовательском ядерном университете «МИФИ» стоимость некоторых программ по ядерной физике увеличилась на 32 %, а в Кубанском государственном университете примерно на столько же подорожало обучение по направлению «Юриспруденция».

Еще недавно коммерческое обучение оставалось относительно доступной альтернативой для абитуриентов, которым не хватило баллов для поступления на бюджет. Сегодня эта возможность постепенно превращается в привилегию, доступную лишь обеспеченным семьям.

Отбор на бюджетные места становится все более конкурентным. Во-первых, ежегодно растут проходные баллы. Согласно данным мониторинга ВШЭ, средний проходной балл ЕГЭ в вузах Москвы и Московской области в 2025 был 80,9 %, в Санкт-Петербурге и Ленинградской области —  77,9 %, в то время как в остальных регионах —  66,3 %. 

Во-вторых, далеко не все бюджетные места участвуют в общем конкурсе. Без вступительных испытаний могут поступить победители школьных или вузовских олимпиад по отдельным предметам. Однако в этом году даже не все олимпиадники получат бюджетное место. К примеру, на факультете биоинженерии и биоинформатики МГУ 37 победителей олимпиад претендуют на 25 бюджетных мест. Как минимум 10 % на каждом направлении вузы обязаны выделять отдельной квоте, созданной специально для участников войны против Украины и их детей. Выпускающий редактор студенческого издания «Гроза» Полина Усольцева отмечает, что квота для «участников СВО» не очень хорошо заполняется. «Согласно нашему исследованию, количество поступивших по ней почти удваивается каждый год: в 2023 году поступило 8730 человек, в 2024 — 15259, в 2025 — 28383. Но даже этого недостаточно, чтобы заполнить все выделенные места. Видно, что государство пытается повысить привлекательность этой льготы. Например, недавно право пользоваться квотой распространили и на вдов участников СВО. При этом студенты, поступившие по военной квоте, по-прежнему составляют лишь небольшую часть всех бюджетников — в 2025 году это было всего 4,6 %». В результате приемной кампании 2026 по квоте для участников войны поступило рекордное количество абитуриентов — 41 811 человек. 

Рост стоимости обучения, сокращение коммерческого набора и усиливающаяся конкуренция за бюджетные места все больше нивелирует статус высшего образования как общественного блага и усиляет структурное неравенство.  Оно все меньше выглядит как механизм социальной мобильности и все больше — как привилегия для тех, кто может позволить себе дорогое обучение или успешно пройти все более жесткий конкурс. Более того, ограничение платных мест принимает зловещий оттенок в контексте войны, ведь молодые люди, не поступившие в вуз, становятся потенциально уязвимыми для призыва в армию или давления с целью заключения контракта.

‍‍

Государство как основной заказчик высшего образования

Хотя общее количество бюджетных мест не сокращается, на некоторые направления, особенно гуманитарные, поступить бесплатно становится практически невозможно. На приемную кампанию 2026/27 года было выделено 620 500 мест, всего на полторы тысячи больше, чем годом ранее. Это на 1500 бюджетных мест больше, чем в прошлом году. Однако, как подчеркивает Полина Усольцева, этот прирост скорее номинальный: около тысячи дополнительных мест были направлены в университеты на оккупированных территориях Украины. Фактически масштаб бюджетного набора почти не изменился. 

«Более интересная динамика наблюдается в том, как государство старается нацелить тех, кто поступает на бюджет, на выполнение собственных задач», — говорит Усольцева.

При распределении бюджетных мест власти руководствуются собственными кадровыми приоритетами. В 2026 году больше всего мест получили медицинские, инженерные, педагогические и сельскохозяйственные специальности за счет сокращения набора по гуманитарным направлениям, а также по программам в области культуры и искусства.

Российские чиновники уже много лет говорят о бюджетном высшем образовании как о государственном заказе и о необходимости окупаемости «вложений». Показательны слова Владимира Мединского, который заявил, что студент, обучение которого оплачивает государство, но который не имеет перед государством никаких обязательств, — это «выброшенные бюджетные деньги». Только сейчас подобная риторика начала воплощаться в конкретные законы.  В 2026 году вступил в силу закон об обязательных отработках для студентов медицинских направлений, который прозвали «законом о закрепощении». Выпускники медицинских вузов и колледжей, вне зависимости от формы обучения, будут обязаны отработать в системе обязательного медицинского страхования (ОМС), то есть в государственных учреждениях, под присмотром наставника, от года до трех лет. Без прохождения этой отработки врач не сможет полноценно пройти периодическую аккредитацию, необходимую для продолжения профессиональной деятельности. Последипломное обучение в ординатуре за счет бюджета полностью переводится на целевой принцип. Студент должен заключить договор с государственным медицинским учреждением, которое будет оплачивать обучение в университете. Расторгнуть этот договор можно будет только после компенсации государству стоимости обучения.  При этом закон никак не гарантирует выпускникам достойную заработную плату. Ответственность за условия труда полностью переложена на регионы. Закон предсказуемо вызвал негативную реакцию среди студентов-медиков, недовольных ограничением свободы выбора профессии и перспективой работы в государственных учреждениях за низкую региональную зарплату. Высока вероятность того, что студентов отправят работать не в Москву или Санкт-Петербург, а в регионы, где особенно ощущается нехватка медицинских работников. 

По словам Усольцевой, после принятия закона о наставничестве для выпускников медвузов и медколледжей иногда чиновники и ректоры обсуждают законы об отработках и по другим специальностям. «После принятия закона для медиков сразу начали говорить, что подобная система нужна и для юристов, и для педагогов. Пока, к счастью, обязательную отработку для них не ввели». Маловероятно, что российские власти восстановят советскую систему распределения для всех выпускников. Однако нельзя исключать появления новых законов об обязательной отработке для отдельных профессий. Для государства это удобный инструмент борьбы с кадровым дефицитом: вместо того чтобы повышать зарплаты и улучшать условия труда, оно получает возможность насильно удерживать специалистов в государственном секторе.

На протяжении 1990-х и 2000-х российское государство трактовало высшее образование исключительно как услугу, теперь же подход несколько модифицируется в зависимости от источника финансирования: это государственный заказ для тех, за кого платит государство, и все еще услуга для тех, кто в состоянии платить. Такой подход означает не только усиление бюрократического контроля над университетами, но и все большее ограничение академической и профессиональной свободы самих студентов. Их все чаще рассматривают как ресурс, который должен приносить отдачу государству.

‍

Вербовка студентов на войну 

С января 2026 года сами университеты превратились в площадки для набора на военную службу, и учеба уже почти не снижает риски оказаться на фронте. С начала года в вузах и колледжах по всей стране началась масштабная агитационная кампания по привлечению студентов в недавно созданные войска беспилотных систем (БПС). Как ранее установили «Важные истории», в эти войска планировали привлечь около 79000 человек. По подсчетам издания «Гроза», в кампании приняли участие около 269 вузов и колледжей. Учебные заведения развешивали агитационные плакаты и проводили агитационные мероприятия, где студентов убеждали подписать контракт на один год с войсками БПС в обмен на выплаты до пяти миллионов рублей (63120 $), сохранение учебного места и службу вдали от фронта. По утверждениям правозащитников, все эти обещания были ложными. 

Учебные заведения также прибегали к психологическому и административному давлению, чтобы принудить студентов подписать контракт. Так, директор Новосибирского колледжа транспортных технологий Мария Кирсанова назвала отказавшихся подписывать контракт «трусами», не готовыми защищать родину. В других учебных заведениях администрация ужесточила правила пересдачи экзаменов или угрожала студентам с плохой успеваемостью, что они будут отчислены, если откажутся подписать контракт. Сооснователь проекта помощи студентам «Молния» Тимур Тухватуллин так комментирует динамику кампании зимой-летом 2026:

«Пик давления на студентов пришёлся на февраль-март, когда у государства и администрации вузов было впечатление, что угрозы и обман могут сработать. Когда стало понятно, что желающих мало, акцент сместился на "улучшение условий контрактов", рекламу среди женщин и более формальный подход. Затем появились новые схемы обмана: контракт стали выдавать под видом альтернативной гражданской службы (которая по идее заменяет военную службу) или как обязательное условия для оформления отсрочки. Появились обещания гарантированного поступления в вуз после службы. В июне-июле кампания была вялотекущей, но это вовсе не означает, что осенью она не возобновится».

Провал кампании по вербовке студентов в войска БПС во многом связан с пассивным сопротивлением студентов, которые не подписывали контракт, а также преподавателей или административных сотрудников, формально выполнявших распоряжения руководства или даже саботировавших кампанию. О том, насколько скромными оказались результаты, косвенно свидетельствуют данные самого Министерства обороны. 17 июля заместитель главы военного ведомства Алексей Криворучко отчитался о том, что за первое полугодие было подготовлено около 8000 специалистов. По оценке  Conflict Intelligence Team (CIT), это лишь около четверти от запланированного показателя: к середине года ведомство должно было подготовить уже 34 тысячи человек. Сколько среди этих восьми тысяч было студентов, неизвестно. Однако известно как минимум об одном погибшем контрактнике, завербованном во время этой кампании: студент Бурятского республиканского техникума Валерий Аверин погиб 6 апреля под Луганском. 

‍

* * *

За борьбой с «избыточным» высшим образованием стоит борьба против высшего образования как общественного блага и против университетов как пространства критического мышления. Государство стремится более рационально использовать тот «ресурс», который обучается в университетах, чтобы получить больше отдачи от высшего образования. Это «рациональное» использование в том числе предполагает ограничение масштаба высшего образования административными и рыночными методами, чтобы перенаправить высвободившийся человеческий ресурс на рабочие специальности и на фронт. «Тотальное» (то есть доступное для всех) высшее образование не нужно государству и в политическом смысле. Слишком большое количество критически мыслящих людей с высшим образованием неизбежно будет подвергать риску существование путинской власти.

‍