Политика, труд и забота в женской эмиграции

После вторжения России в Украину 24 февраля 2022 года случилась одна из самых масштабных волн российской эмиграции. При этом достоверных статистических данных о составе уехавших россиян немного, а о том, сколько женщин покинуло страну и почему, — еще меньше.

Исходя из официальной статистики принимающих стран, в 2022 году из России уехало до 800 тысяч человек. Некоторые постсоветские страны по ряду причин оказались более доступными для антивоенных россиян, во многом благодаря либеральным условиям въезда. К тому же в бывших республиках СССР все еще присутствует значительный процент жителей, знающих русский язык, хотя их количество закономерным образом снижается. Различается и отношение населения к российским эмигрантам. В то время как в Армении россияне чувствовали себя более спокойно, в Грузии из-за иной оценки советского прошлого и российско-грузинской войны 2008 года местные жители с самого начала относились к приехавшим из России настороженно. 

Женщины в России не являются военнообязанными — их самостоятельная эмиграция чаще сопряжена исключительно с политическим выбором, то есть не связана с опасностью отправиться на фронт и участвовать в военных действиях. Стереотипный портрет эмигрантки из России последней волны включает принадлежность к среднему классу, стабильную дистанционную форму занятости и вместе с тем — политическую и социальную инертность на новом месте. Кроме того, считается, что женщины чаще всего уезжают вместе со стабильным и экономически устойчивым партнером. Такое обобщающее представление основано на серьезном упрощении гендерной картины эмиграции, которая последовала за началом полномасштабного вторжения в Украину. 

Трудности, с которыми сталкиваются современные эмигрантки, имеют гендерную специфику: женщины чувствуют себя уязвимее мужчин в экономическом смысле. Они чаще сталкиваются со сложностями при трудоустройстве и более ограничены в профессиональном выборе. Для многих эта эмиграция оказалась вынужденной и незапланированной, но женщины больше мужчин опасаются потерять работу и не найти новое достойно оплачиваемое место. Это связано в том числе и с тем, что женщины чаще несут ответственность за более уязвимых членов семьи: детей, пожилых и больных родственников, домашних животных. То, что для мужчины может быть профессиональной неудачей, для женщины быстро превращается в финансовую катастрофу. 

Во многих сферах жизни женщины политически активнее мужчин: они чаще вовлекаются в волонтерскую деятельность и горизонтальные инициативы, в странах с большей тенденцией к равноправию — чаще голосуют. Эта закономерность сохраняется и в эмиграции: по некоторым данным, российские женщины-эмигрантки оказались политически активнее мужчин и чаще участвовали в жизни местных сообществ. 

Однако истории молодых женщин, покинувших Россию после начала войны, нельзя свести к одному сценарию. Одни сталкиваются прежде всего с политическими последствиями эмиграции, другие — с этническими и языковыми барьерами, третьи — с экономической уязвимостью, четвертые — с культурными особенностями, обусловливающими гендерное поведение. Несколько кейсов, о которых пойдет речь дальше, помогают увидеть диапазон этого опыта. Они не типичны, но показательны: через отдельные ситуации проступают проблемы, которые слишком легко исчезают в языке обобщений. Все они относятся к одной стране эмиграции — Грузии, где один и тот же миграционный ландшафт каждый раз поворачивается иной стороной: политической, этнической, экономической и другими.

‍

Политика

Полина (30 лет) еще в России выходила на антивоенные митинги и участвовала в акции с ценниками — главная и наиболее известная фигурантка которой Саша Скочиленко вскоре оказалась под арестом, а затем получила семь лет колонии общего режима. Медиа, в котором Полина проработала несколько лет, незадолго до начала полномасштабной войны заблокировали на территории России. Вскоре оно закрылось, а позже было объявлено «нежелательной организацией». В России этот статус фактически запрещает организации или медиа вести свою деятельность, а опыт работы в такой организации влечет за собой административную и в некоторых случаях даже уголовную ответственность. На этом фоне Полина решила переключиться на другой, как тогда казалось, более устойчивый вид работы — редактор в IT-сфере. Но желаемой стабильности и эта работа не принесла — в компании полностью сменилось руководство, и Полина снова потеряла работу.

В первые месяцы войны политическая ситуация становилась все напряженнее, и оставаться в стране для Полины было небезопасно. Спустя пять месяцев она решилась уехать из страны, несмотря на отсутствие стабильной работы и накоплений. Девушка обратилась за помощью к подруге матери, предложившей пожить в ее квартире в Грузии. Через две недели ей удалось снять жилье и остаться в стране, где в этот момент формировалась активная прослойка новых эмигрантов, выступающих против войны и репрессий, организующих мероприятия правозащитного и политического характера, включая волонтерскую работу. В этот период Полина возвращается в политическую журналистику, несмотря на непростую политическую обстановку в Грузии. 

Через какое-то время после эмиграции у Полины в России умерла бабушка. Однако из-за высокой вероятности уголовного преследования по возвращении на родину она не смогла даже присутствовать на похоронах. Девушка долго взвешивала риски поездки в Россию, но все-таки не решилась приехать даже на несколько дней.

Ситуация, при которой эмигрант не может вернуться на родину даже временно из страха преследований, не единична. Причем в России это касается не только политических деятелей, журналистов и активистов, но иногда и простых граждан, долгое время отсутствующих в стране. 

Работа журналиста все еще считается одной из самых опасных в мире. Несмотря на то что основные риски в этой профессии несут военные и освещающие протестные акции корреспонденты, свою опасность создает и политическая цензура. Независимые журналисты повсеместно подвергаются как судебному преследованию, так и внесистемному давлению (угрозы, нападения, убийства). За последний год Грузия потеряла 21 позицию в рейтинге свободы прессы (в 2026 году она находится на 135 месте из 180; Россия — на 172). 

Ситуация на политическом ландшафте Грузии за эти четыре года стала более напряженной: правящая партия «Грузинская мечта» сделала выбор в пользу культурного консерватизма и охлаждения отношений с Евросоюзом. Помимо фальсификации итогов парламентских выборов 2024 года, жесткого подавления протестов с применением водометов и слезоточивого газа после принятия закона об иностранном влиянии и репрессий в отношении оппозиции, партия также начала продвигать законы, осложняющие быт и профессиональную жизнь иммигрантов.

Кроме того, пограничники могут не пустить обратно иностранцев, легально проживающих в Грузии и покинувших ее на короткий срок (например, уехавших на недельную командировку). Наличие документов, банковских счетов, контракта на аренду недвижимости и даже места официального трудоустройства в данном случае не аргумент — согласно обтекаемой формулировке пограничников, отказ объясняется «иными причинами». Есть основания полагать, что такие отказы по отношению к российским гражданам политически мотивированы. 

В то же время в Грузии стали заводить показательные дела на политически активных россиян, участвующих в митингах против политики Путина и/или «Грузинской мечты». В стране больше года идет непрерывный протест против приостановки евроинтеграции страны, закона об иностранном влиянии и фальсификации итогов выборов. В зоне риска находятся все, кто мог так или иначе показаться на протестных акциях Тбилиси, которые не утихают в течение 2026 года. Учащаются случаи депортаций, причем случается это в том числе с российскими и украинскими гражданами, которые на грузинских протестах не появлялись, но вызывают подозрение — например, журналисты и бывшие сотрудники НКО.

Несмотря на это, часть релокантов и иммигрантов из России, Украины и Беларуси активно участвует в общественной жизни Грузии. Так, Полина остается включенной в происходящее, исследуя истории политических преследований в России в своем подкасте, а также объединяясь с другими мигрантами на почве заботы о бездомных животных. В условиях напряженной обстановки и ограничений гражданского участия стремление людей выстраивать вокруг себя дружелюбную и помогающую среду может усиливаться. 

Вопреки расхожим представлениям о свободе слова и безопасности в эмиграции для политически активных людей, в особенности тех, чья идентичность и работа были связаны с политическими высказываниями (журналисты, преподаватели истории и политических наук, акционисты и политические художники), на деле риск преследований в разной степени сохраняется везде. 

‍

Труд

Олеся никогда не считала себя политической активисткой, хотя и ходила на антикоррупционные митинги Алексея Навального. Но с началом полномасштабной войны политика прямо затронула жизнь каждого. Всеобщая мобилизация напрямую угрожала ее семье — в первую очередь мужу, который мог с легкостью оказаться на фронте; поэтому они решили уезжать из страны как можно скорее. Выбор пал на Грузию: сразу после начала мобилизации множество мужчин, опасаясь за свою жизнь и отказываясь идти на войну, уехали в Казахстан, Армению и Грузию.   

Муж уехал сразу, а Олесе пришлось остаться на какое-то время в Москве, чтобы сделать загранпаспорт. Вокруг становилось все тревожнее, даже улицы города казались почти опустевшими. Уже спустя пару недель девушка узнала, что муж нашел себе новую партнерку в Тбилиси и обустроился там, а ее больше не ждет. Оставшись без денег и жилья, Олеся решила отправиться в Минск (это был наиболее доступный для нее вариант). Но политическая ситуация в стране не позволяла остаться надолго: репрессии и режим Беларуси не сильно отличались от российских реалий, а в некоторых аспектах оказались даже жестче. В стране продолжали разыскивать участников протестов 2020 года, атмосфера была напряженной. При встрече с любым полицейским на улицах Минска Олеся чувствовала свою уязвимость. К тому же легализоваться оказалось довольно сложно: для того, чтобы устроиться на работу, нужна была регистрация, а для того, чтобы ее получить, требовалось наличие работы. Поэтому, как только появился шанс, девушка переехала в Тбилиси. 

Здесь ей пришлось сменить большое количество работ в сфере услуг — уборщицей в салоне красоты, поваром в баре, штукатуром-отделочником в реставрации, клинером. Работа была тяжелой, а зарплата — низкой. Например, работая клинером, Олеся вынуждена была перемещаться пешком по городу с большим пылесосом и рюкзаком, полным чистящих средств, при этом такси компания вызывала далеко не всегда. 

Трудовой рынок Грузии выглядит довольно парадоксально: в стране нехватка квалифицированных специалистов и рабочих рук соседствует с высокой безработицей и низкими зарплатами. Положение женщин и здесь осложняется гендерным неравенством. 

Массовая эмиграция 2022 года из России имела свои экономические последствия для принимающих стран. Несмотря на то что с новой волной мигрантов неожиданно вырос ВВП ряда стран (Грузии, Армении, Кыргызстана и других), местные жители прежде всего ощутили ускорение инфляции и значительный рост цен на товары и услуги — в первую очередь, на аренду жилья.

Важно и то, что, за исключением отдельных случаев, смена работы при переезде чаще всего означает смену специальности. Даже высококвалифицированный специалист без знания грузинского языка часто будет вынужден обратиться к неквалифицированному труду, где потребность в языке ничуть не меньше, но к его отсутствию относятся проще. Нередко задействованы в этой сфере оказываются именно женщины-мигрантки. 

Наиболее выигрышное положение оказывается у тех, кто занят в зарубежной компании. Граждане Грузии тоже стремятся к занятости за пределами страны и нередко эмигрируют с этой целью. Это создает свободную нишу в области низкооплачиваемого труда, которую и занимают мигранты. Но последние несколько лет правящая партия «Грузинская мечта» значительно ужесточает миграционную политику в стране. С 1 мая 2026 года иностранцы без ПМЖ больше не могут работать курьерами, таксистами и гидами, а 25 июня 2026 года парламент Грузии в третьем чтении принял новые поправки, ограничивающие права иностранных студентов и супругов граждан страны. Все это касается и иммигрантов из России. 

Такая политика способствует сохранению безработицы при острой нехватке кадров, то есть поддерживает существование проблемы, а не борется с ней. Широко распространенная экономическая нестабильность ограничивает и возможности социальных улучшений. Однако антимигрантская политика и финансовые ограничения ведут к тому, что социальная активность становится привилегией более обеспеченных слоев общества. Тем не менее Олеся занимается помощью бездомным животным, внося свой вклад в решение актуальной городской проблемы Тбилиси. Сейчас у девушки четыре кота, и она продолжает помогать уличным животным, даже не имея возможности взять их к себе. 

‍

«Чем сломать свою честь, лучше сломай свою кость»

В Грузии на положении иммигрантов напрямую сказывается не только политический климат, но и этнокультурные факторы. В этом смысле типичная жительница Грузии определяет себя по принадлежности не только к гражданской нации, но и к этнической группе. Мегрельская, сванская, аджарская и другие народности на территории современной Грузии имеют свои различия в языке и традициях.

Элеонора — этническая имеретинка, выросшая в России, где окружающие чаще всего идентифицировали ее просто как грузинку. Ее родители довольно рано эмигрировали из небольшой имеретинской деревни: отец сразу после окончания школы уехал на заработки в крупный российский город; мать переехала с родителями, будучи ученицей старшей школы. 

В воспитании детей отец Элеоноры руководствовался патриархальными нормами из собственного детства. Воспитание не было мягким и в России, но в деревне за любой проступок грозило еще более серьезное наказание и социальное осуждение. Контраст крупного российского города и имеретинской деревни значительно повлиял на самовосприятие героини.

К моменту начала полномасштабного вторжения Элеонора училась в выпускном классе школы и по настоянию отца готовилась к поступлению в медицинский университет. Война разрушила эти планы. Перед девушкой встал выбор: уезжать из страны или остаться с семьей. В России у нее оставались отец и сестра, которая училась на медсестру. Учитывая сравнительно молодой возраст отца и профессию сестры, нельзя было исключать вероятность того, что оба окажутся на фронте.

Согласно законодательству Грузии, несовершеннолетний, имеющий гражданство другой страны по рождению, может получить грузинское гражданство как второе, если хотя бы один из его родителей — гражданин Грузии. Отец Элеоноры, зная об этом, оформил дочери грузинское гражданство до ее совершеннолетия. 

К лету 2022 года девушка решилась на самостоятельный переезд и начала искать возможности получения высшего образования в Грузии. Стоимость обучения в университетах начиналась, по ее словам, от 4000 долларов на английском языке и 4000 лари на грузинском. Элеонора свободно разговаривала на грузинском, но совершенно не знала письменного языка, даже алфавита. Возможности учиться за такую стоимость не было, но отец предложил помочь с переездом, пока она учит грузинский язык. Он был категорически против, чтобы дочь проживала одна до свадьбы, поэтому настоял на том, чтобы она остановилась у родственников. «Чем сломать свою честь, лучше сломай свою кость», — гласит старая грузинская поговорка. Так Элеонора характеризует ценности патриархальной части грузинского общества, к которой относятся почти все ее родственники. 

Тбилиси Элеонора увидела не таким, каким представляла по рассказам отца и воспоминаниям о жизни в деревне. Хотя формально Тбилиси нельзя назвать мегаполисом, это динамичный город-миллионник с развитой инфраструктурой, ночной жизнью и уникальной техно-сценой. Но в доме родственников любое несоответствие поведения незамужней девушки консервативным нормам немедленно ставило под удар всю ее репутацию. Даже позднее возвращение домой становилось причиной обвинений в недостойном поведении. О каждом проступке сообщалось отцу, а после и всем остальным многочисленным родственникам.

Элеоноре удалось за год самостоятельно овладеть письменным грузинским языком. Уже на следующий год после переезда она смогла поступить в грузинский университет и начать учиться. Сейчас девушка активно изучает архитектурный ландшафт Тбилиси и работает над самостоятельным проектом. Однако в ее жизни все по-прежнему не так просто. Несколько раз Элеонора выходила на митинги, и однажды столкнулась с полицейским насилием: полицейский бросил в нее дымовую шашку. После этого случая ей пришлось ограничить свое участие в гражданских инициативах в стране. Самостоятельность, которую она выстраивала шаг за шагом — язык, учеба, собственный проект, — и сейчас остается неполной. 

Согласно данным большого исследования «ООН-женщины» (подразделение системы ООН, занимающееся вопросами прав и возможностей женщин), гендерные нормы значительно различаются в деревнях и крупных городах Грузии. В сельской местности ценность женщины по-прежнему во многом сводится к ее роли в семье, а гендерное неравенство выражено сильнее, чем в городах: женщины меньше участвуют в принятии решений и менее самостоятельны. Женщины, проживающие в Тбилиси, обладают большей субъектностью в принятии жизненно важных решений по сравнению с жительницами не только сельской местности, но и других грузинских городов.

В то же время патриархальные нормы связаны не только с культурными, но и с экономическими факторами. Так, в Грузии распространена практика проживания нескольких поколений под одной крышей. Часто это происходит не столько из-за глубины семейных связей, сколько из-за проблем трудоустройства, низких заработных плат и недоступности жилья в стране. Текущее устройство общественных институтов не позволяет полноценно опереться на них в ситуациях социальной незащищенности, тогда как многопоколенная семья не только предлагает ощутимую поддержку, но и многократно усиливает зависимость от нее. Все это сказывается на уровне жизни граждан Грузии, но еще сильнее отражается на жизни мигрантов, лишенных даже тех гарантий, которые дает гражданство.

‍

Забота

Лиза всегда была политически активна — с 13 лет она участвовала в протестах в своем родном городе, Санкт-Петербурге. Первый митинг, на который она вышла, проходил 8 марта 2018 года — это была феминистская демонстрация в центре города за права женщин. Участие в акции стало для девушки первым политическим выбором, самостоятельность которого очевидна — семья Лизы поддерживала и продолжает поддерживать российский режим. 

Сразу после вторжения в Украину Лиза, которой было всего 17 лет, втайне от родителей начала искать варианты эмиграции. Чтобы уехать, требовалось разрешение матери, а получить его не представлялось возможным. Пришлось ждать совершеннолетия: Лизе удалось уехать из России только в 2023 году. 

Эмиграция вовсе не стала для нее захватывающим приключением. Отсутствие жизненного и профессионального опыта не способствовало ориентации на новом месте. Буквально сразу же Лиза столкнулась с условиями неквалифицированного труда, а также эмоциональным и физическим абьюзом со стороны партнера.

Переехав в Армению, Лиза занялась волонтерством и помощью украинским беженцам. Также она присоединилась к низовой инициативе, которая собирает волонтеров и ездит в приют выгуливать собак. Через некоторое время ей удалось устроиться в независимое медиа, и вскоре девушка переехала в Грузию вместе с собакой, которую она подобрала с улиц Дилижана. Сейчас Лиза живет с двумя собаками и занимается зооволонтерством. 

До недавнего времени проблему бродячих собак правительство Армении решало в основном с помощью отстреливания животных. В 2019 году открылся «Центр по обезвреживанию бродячих животных», где собакам делают прививки, в том числе против бешенства, стерилизуют, нумеруют и выпускают. 

Грузинское законодательство защищает права животных лучше, чем армянское. С 2015 года этим занимается Агентство по мониторингу животных. Помимо отлова, вакцинации и стерилизации собак, в Тбилиси работают и городские мобильные ветеринарные станции, где животных прививают льготно или бесплатно. Помимо этого, в стране действуют частные инициативы, среди которых есть и иммигрантские, появившиеся после 2022 года. 

Участие иммигрантов в решении проблемы бездомных животных осложняется и трудностями с легализацией в Грузии, из-за чего страна остается большим релокантским хабом и площадкой для потенциальной второй эмиграции. Лиза состоит в локальных чатах по пристройству уличных животных, где одни и те же объявления могут появляться месяцами. Ощущение неопределенности и временности переезда тяжело сказывается на самих мигрантах.

Финансовая помощь и волонтерская работа в приютах для животных, организация лечения и передержек представляют собой личный посильный вклад в улучшение социальной обстановки и поддержание собственной включенности в общество. Не всегда имея возможность напрямую политически участвовать в жизни страны, можно все равно стать ее активной частью, объединяясь и поддерживая друг друга.

Истории эмигранток глубоко индивидуальны, но схожи в главном: у женщин в России не было необходимости бежать от мобилизации и призыва. Тем не менее многие из них сделали выбор, часто политический, в пользу эмиграции. Нередко это совсем молодые девушки, которым было что терять. Но даже в статусе нерезиденток, будучи ограниченными в политических правах в странах пребывания, они находят в себе силы выражать свою субъектность, делать политический выбор там, где они есть, и заботиться о тех, кто слабее.