Выборы в Армении и перспективы левых сил

Деколонизация через выборы

Выборы в Армении всегда проходили интересно. Чего стоят выборы 2018 года, которые прошли через несколько месяцев после так называемой «Бархатной революции». Тогда массовые протесты во главе с оппозиционным политиком, бывшим журналистом и политзаключенным Николом Пашиняном смели авторитарный режим Сержа Саргсяна, и на волне революционной эйфории возглавляемый Пашинянов блок «Мой Шаг» набрал 70 %. Или выборы 2021 года, когда несмотря на разгромное поражение в карабахской войне армянские избиратели вновь поддержали Пашиняна, хотя и с более скромным результатом — 54 %. Армения — парламентская республика, и здесь власть формируется на парламентских выборах, так что оба раза в результате выборов партия Пашиняна сформировала правительство и он как премьер-министр возглавил страну. 

Тем не менее выборы 7 июня оказались беспрецедентными с точки зрения их геополитизации. По сути это был референдум о внешней политике Пашиняна, который позиционирует себя как проевропейский демократический лидер и борец с коррупцией и олигархатом. Армения — постсоветское государство, которое большую часть своей большую часть своей истории как независимого государства была частью зоны влияния России. Эта зависимость объяснялась в первую очередь конфликтом Армении с соседями, Азербайджаном и поддерживающей его Турцией. Из-за конфликта в Нагорном Карабахе Армения жила в постоянном ожидании войны, что заставляло ее искать защиты у России, в которой видели гаранта безопасности. Пользуясь ролью гаранта безопасности, Москва постепенно усиливала свое влияние в Армении. Однако во время войны с Азербайджаном 2020 года и последующий столкновений Россия не захотела или не смогла прийти на помощь Армении. Теперь Армения стремится избавиться от этой зависимости и вести самостоятельную внешнюю политику, важным пунктом которой является ориентация на Европу.

Следует учитывать, что оптика противостояния Запад-Россия сильно упрощает ситуацию. Концепция Пашиняна основана на двух пунктах — «повестка мира» и «диверсификация внешней политики». С «повесткой мира» все понятно — это про нормализацию отношений с Азербайджаном и Турцией, которых в Армении до сих пор воспринимали как исторических противников. А «диверсификация внешней политики» — это не только и не столько про уход от России на Запад, к ЕС и США, как это воспринимается многими, а скорее про борьбу Армении за политическую субъектность и сокращение зависимости от Москвы. Проблема, однако, в том, что Москва, судя по всему, продолжает воспринимать Армению как вассальное государство. И чем сильнее давление Москвы на Армению, тем больше у нее появляется причин стремиться на запад. 

В итоге на минувших выборах избиратели поддержали повестку мира и диверсификации, которые продвигал Пашинян. Его партия «Гражданский Договор» набрала около 50 % голосов, которых, согласно армянскому избирательному законодательству достаточно, чтобы сформировать правительство. В парламент прошли также «Сильная Армения» российского миллиардера Самвела Карапетяна (23,3 %) и блок «Армения» бывшего президента Роберта Кочаряна (9,9%). Третья большая пророссийская партия — местного миллиардера Гагика Царукяна — немного не добрала до необходимых 4 процентов. Правда, пророссийские оппозиционеры и одна прозападная партия обратились в Конституционный Суд с требованиями пересмотреть результаты выборов. Но, скорее всего, общая картина уже не изменится. 

Пожалуй, никогда в истории независимой Армении к ее выборам не было такого пристального внимания со стороны международного сообщества. В Брюсселе и в Кремле их воспринимали как очередное поле битвы после Молдовы и Венгрии. Кремль хотел взять реванш за поражения, которые пришлось понести несмотря на вложенные средства в фейковые новости и другие виды вмешательства. Казалось бы, это должно было быть не очень трудно, однако в последние годы отношение армянского общества к России сильно изменилось. Сначала, вопреки ожиданиям армян, во время карабахской войны 2020 года Россия фактически не пришла на помощь Армении, в то время как Турция в полную силу помогала Азербайджану. Правда, Россия вмешалась в качестве миротворца, стала инициатором перемирия и ввела в Нагорный Карабах миротворческий контингент. Однако в последующие годы Россия вновь не сделала ничего, чтобы защитить Армению и армян Нагорного Карабаха. Конечно, свою роль сыграло и вторжение в Украину. Скорее всего, именно в контексте войны в Украине Кремль не хотел ссориться с Анкарой и Баку и фактически покупал их лояльность за счет интересов Армении. В итоге во время военной операции Баку в Нагорном Карабахе в 2023 году миротворцы даже не попробовали вмешаться, и все армянское население региона было вынуждено бежать в Армению. После исхода армян из Нагорного Карабаха отношение армянского общества к российскому государству изменилось, скорее всего, бесповоротно. Так что в этот раз впервые в Москве стали осознавать, что могут «потерять» Армению.

Кремлю не понравилось проведение саммита Европейского политического сообщества (ЕПС) в Ереване в начале мая, и особенно не понравился приезд Зеленского и его резкие заявления в адрес Москвы. За этим немедленно последовала резкая риторика Москвы в отношении Еревана, причем не только от пропагандистов (к этому привыкли давно), но и от официальных лиц. Сам Путин требовал от Еревана определиться, остается ли Армения членом ЕАЭС или идет в Европу, причем сделать это через референдум. 

Затем наступили запреты на ввоз различных армянских продуктов — от минеральной воды «Джермук» до цветов и абрикосов. Потенциально это давление может создать весьма серьезные проблемы для армянской экономики. Хотя объем торговли с Россией демонстрирует тенденцию к сокращению, Россия остается самым крупным торговым партнером Армении. По данным за 2025 год, хотя объем торговли сократился по сравнению с предыдущим годом почти вдвое, Россия все еще была самым крупным торговым партнером Армении: на долю России по-прежнему приходилось 35,5 % от общего объема внешней торговли Армении.  Однако, судя по всему, это давление не только не помогло пророссийским силам, но и привело к обратному результату. Победа Пашиняна не разгромная, но довольно убедительная, особенно учитывая, какой широкий арсенал разных способов гибридного вмешательства был применен Кремлем. Однако надо помнить, что она обусловлена не только внешнеполитическими факторами.

Не только внешняя политика

Когда вечером 7 июня начали приходить первые результаты выборов, казалось, что партия Пашиняна одержала разгромную победу, набрав около 60 % голосов. Дело в том, что сначала были обнародованы результаты голосования в тех участках, которые находятся в деревнях и маленьких городах регионов, где у Пашиняна больше сторонников. По мере того как стали приходить данные из Еревана, оказалось, что разрыв не такой большой. To, что партия проевропейского Пашиняна набрала больше в регионах, а пророссийские партии с националистической риторикой получили немало голосов в больших городах, — парадокс армянских выборов. Он свидетельствует, что схема «прозападный Пашинян против пророссийской оппозиции» не то чтобы неправильна, но слишком упрощена, так как не учитывает социально-экономический и внутриполитический аспекты армянских выборов.

Проще говоря, большинство жителей Армении за годы, прошедшие после 2018 года, стали жить лучше. ВВП Армении повысился более чем вдвое: от 4200 долларов до почти 9500 в 2025 году. Конечно, во многом это было обусловлено изменениями экономической конъюнктуры постсоветского пространства после вторжения Путина в Украину — но не только этим, так как впечатляющий рост можно было наблюдать и до этого. Революция устранила преграды для социально-экономического развития, которые существовали в правление предыдущих президентов Кочаряна и Саргсяна — системную коррупцию и систему монополий, контролировавшийся провластными олигархами.

Позицию Пашиняна можно в целом классифицировать как центристскую. Вօ многих сферах Пашинян и его команда проводят вполне неолиберальную политику. Так, например, вскоре после революции в Армении была введена плоская шкала налогообложения. Сам Пашинян не раз говорил и писал вещи, которые звучат как пропаганда олдскульного капитализма без социальных гарантий. Например, «бедность существует только из-за отсутствия или недостатка навыков, необходимых для того, чтобы не быть бедным» или «хорошо жить — значит много работать, много зарабатывать, много тратить». 

Весьма печально обстоят дела и с трудовыми правами. Периодически в Армении проходят забастовки, например в рудниках в Каджаране в 2025 году и в Ахтале в 2026 году. Недавно в Армении впервые прошла забастовка рабочих мигрантов из Индии — на швейной  фабрике в Иджеване. Государственные органы в таких ситуациях обычно либо не вмешиваются, либо поддерживают работодателей. 

Пожалуй, самый яркий пример неолиберальных подходов правительства Пашиняна — история с рудником на горе Амулсаре, недалеко от курорта Джермук, известного своей минеральной водой. Разрешение на разработку рудника в непосредственной близости от одного из самых известных курортов Армении было выдано еще до революции 2018, и многие ожидали, что правительство Пашиняна отзовет разрешение. Однако, несмотря на протесты местных жителей и активистов и даже некоторый раскол внутри правящей партии, в итоге правительство все-таки поддержало инвесторов (правда, те в свою очередь передали правительству 12,5 % акций компании). 

И все-таки по сравнению с тем, что было до 2018 года, социально-экономическая политика Пашиняна выглядит почти социал-демократической. Значительно повысились расходы государства на инфраструктурные проекты, такие как ремонт и постройка дорог, школ, детсадов, в особенности в регионах. Коррупция сократилась и перестала быть неотъемлемой частью политической системы, что облегчило условия работы для мелкого и среднего бизнеса. В преддверии выборов Пашинян сделал ряд шагов, за которые некоторые его критики называют социал-популистом. Среди них — реформа системы здравоохранения: поэтапно будет вводиться обязательное медицинское страхование для всех граждан, причем для пенсионеров оно уже действует и оно бесплатное, так как выплаты за них осуществляет государство. Еще один пример «левой» политики Пашиняна — национализация «Электрических сетей Армении». Национализация ЭСА, принадлежавших холдингу Самвела Карапетяна, стала одним из эпизодов конфликта между ним и Пашиняном.

Противостоявшие Пашиняну оппозиционные силы тоже пытались мотивировать избирателей социальными обещаниями. Так, партия Самвела Карапетяна обещала освободить от налогов малый бизнес. Другой местный миллиардер, Гагик Царукян, говорил, что «человек не должен выбирать между лекарствами и едой», и обещал в случае победы бесплатные лекарства, бесплатное образование и высокие пенсии (Царукян известен своим косноязычием). Не скупился на обещания и Кочарян. Тем не менее многие армянские избиратели хорошо помнят времена до революции и не спешат верить обещаниям олигархов. Многие армяне готовы голосовать за кого угодно, лишь бы не допустить возвращение «бывших», как здесь называют элиту, правившую до 2018 года. Более того, многие критикуют Пашиняна за то, что «бывшие», такие как Кочарян и Царукян, не только не были наказаны за фальсификации выборов и коррупцию, как не раз обещал Пашинян, но и сохранили финансовые ресурсы, которые позволяют им участвовать в выборах. Но есть немало и тех, кто настолько негативно относится к Пашиняну, которого обвиняют в потере Карабаха, что готовы были голосовать за кого угодно, лишь бы от него избавиться. Для тех, кто голосует по этому принципу, социально-экономическая повестка второстепенна по сравнению с вопросами безопасности и национальной идентичности.

На этом фоне социальную повестку могли бы перехватить левые, но их на этих выборах практически не было. Если не считать «Дашнакцутюн», одну из старейших армянских партий, которая была основана как левая социалистическая и одновременно националистическая. Но она уже давно превратилась в право-консервативную, если не сказать крайне правую партию, которая составила костяк блока «Армения» Кочаряна.

В какой-то мере к левым можно отнести партию «Новая Сила» Aйка Марутяна, бывшего мэра Еревана и соратника Пашиняна. Марутян упоминал, что ему близки социал-демократические ценности, а в его бытность мэром Еревана была национализирована частная компания «Санитек», занимавшаяся сбором мусора в столице. Однако в основном Марутян занимался критикой Пашиняна за потерю Карабаха и уступки Алиеву, а левая повестка если и присутствовала, то в зачаточном состоянии.

Среди других партий отдельные тезисы и обещания, которые можно было бы отнести к левой повестке, присутствовали в программах партий, которые в целом к левым имели мало отношения. Так, одна из партий предложила национализировать недра Армении — при том, что она же обещала защитить «моноэтничность Армении» и разобраться с непонятными мигрантами («якобы из Индии, а на самом деле из Пакистана»). Другая, возглавляемая отставным генералом, предлагала вернуться в ОДКБ и восстановить союз с Россией, но и ввести прогрессивное налогообложение.

Отсутствие левых на выборах не новость. На прошлых выборах, в 2021 году, их тоже не было. В 2018 году в выборах участвовала социал-демократическая партия «Решение Гражданина», основанная левыми активистами, участвовавшими в революции. Партия запомнилась раздачей мандаринов потенциальным избирателям. Раздача мандаринов не помогла: партия набрала меньше 1 % голосов и вскоре распалась. На нынешних выборах некоторые из бывших членов социал-демократической партии примкнули к партии «Против Всех», которая объединила людей самого разного толка, не принимающих мейнстримные политические партии, — левых, либертарианцев, националистов и сторонников легализации огнестрельного оружия. «Против всех» запомнились оригинальной предвыборной кампанией, в рамках которой представители партии появлялись в костюмах спайдермена и других супергероев. Тем не менее супергероям не удалось преодолеть 4-процентный барьер.

Краткий курс истории армянских левых

В постсоветской Армении левые слабо представлены в политическом поле. Но так было не всегда. У армянского левого движения долгая история, восходящая как минимум к середине XIX века. У его истоков стоял революционер-демократ Микаэл Налбандян, чьи стихи впоследствии стали текстом гимна Армении. Из трех «исторических» армянских партий, основанных в конце XIX века, две были левыми — уже упомянутая «Дашнакцутюн», а также партия «Гнчак», название которой, в переводе «Колокол», — не что иное как отсылка к «Колоколу» Герцена. Среди большевиков тоже было немало армян, вспомнить хотя бы лидера бакинской коммуны Степана Шаумяна. Когда в 1918–1920 годах Армения стала независимой республикой, в ней правила «Дашнакцутюн». Но после «советизации» Армении большевики провозгласили «Дашнакцутюн» буржуазной партией и начали ее преследовать. «Дашнакцутюн» сохранилась в армянской диаспоре, но по сути превратилась в правую национал-консервативную партию, по инерции оставшуюся членом социалистического интернационала.

В последние годы СССР армянская Компартия ассоциировалась с ненавистным «Центром» и так и не оправилась от поражения на первых свободных выборах в 1990 году. Попытки создать на ее руинах модернизированную социал-демократическую партию не привели к убедительным результатам — Демократическая Партия под руководством Арама Саргсяна так и осталась маргинальной политической силой.  Правда, уже в 1990-х в обществе возникла сильная ностальгия по сытым и спокойным позднесоветским временам. В итоге в 1990-ые участвовала в выборах и даже проходила в парламент нереформированная Компартия Армении под руководством Сергея Бадаляна, по своей идеологии похожая на КПРФ. Но после смерти Бадаляна в 1999 году и она растеряла электорат. Основным бенефициаром ностальгии по СССР оказались не левые, а один из последних советских лидеров Армении, Карен Демирчян, как «крепкий хозяйственник» лужковско-черномырдинского типа. На выборах 1998 года, по-видимому фальсифицированных, он немного уступил Роберту Кочаряну, а потом стал председателем парламента и погиб в результате теракта.

Когда в 1998 году Левон Тер-Петросян, «армянский Ельцин», был вынужден уступить власть Кочаряну, это означало, что армянские либералы уступили власть национал-консерваторам. В социально-экономической сфере окончательно оформился олигархический капитализм с элементами неофеодализма, а в идеологии произошел переход на консервативно-националистические позиции. Власть в правление Роберта Кочаряна и Сержа Саргсяна культивировала националистическую идеологию, которая была полезна для нейтрализации оппозиции и обоснования олигархического строя. Идеологическая составляющая была отдана партии «Дашнакцутюн», в ведении которой были министерства образования и культуры. При Серже Саргсяне усилилась роль «Республиканской партии», наследницы национал-диссидентов советского периода, и Армянской апостольской церкви (ААЦ). В школах даже были введен курс «История армянской церкви», по сути преподавание «закона Божьего» в версии ААЦ.

После жестоко подавленных протестов 2008 года в Армении появилось много активистских групп и инициатив, которые оппонировали властям, но не хотели примыкать к конкретным оппозиционным силам. Именно в этой среде начали появляться левые активисты нового поколения. Громче всего они заявили о себе в 2012 году во время протестов в парке Маштоц. Протесты начались из-за намерения мэрии выделить территорию общественного парка под постройку магазинов и быстро превратились в протест против авторитаризма и олигархии, который позиционировался как часть глобального движения Occupy. Впоследствии левые активисты принимали участие в более масштабном движении «Электрик Ереван» («Электромайдан» в русскоязычных СМИ) против повышения тарифов на электроэнергию.

Во время революции 2018 года активисты, в том числе левые, получившие «боевой опыт» во время предыдущих протестов, сыграли важную роль. Параллельно с членами партии «Гражданский Договор» Пашиняна они начали первые ненасильственные протесты, которые переросли в массовую ненасильственную революцию. Ереванское кафе «Илик», где традиционно собирались левые, в те дни стало одним из штабов революции. Именно левые активисты придумали лозунг «Да здравствует Революция Любви и Солидарности!», который вскоре подхватили Пашинян и его однопартийцы. Тем не менее по мере того как протесты приобретали все больший размах, становилось понятно, что необходим политический лидер и политическая партия, которые могут перехватить власть у шатающегося режима Саргсяна. У левых не было ни желания возглавить протест, ни политической структуры, ни достаточной узнаваемости. В итоге неоспоримыми лидерами революции в ходе протестов стали Пашинян и «Гражданский Договор».

Левым активистам оставались три варианта развития: кто-то вошел в политическую коалицию Пашиняна, кто-то вернулся к повседневной жизни, а кто-то стал строить собственную партию (так появилась партия «Решение Гражданина»). В результате левые так и не стали консолидированной силой, способной влиять на процессы в стране. Поражение в войне 2020 года и исход карабахских армян в 2023 добавили новые разделения в стане армянских левых. Кто-то из левых активистов поддерживает «повестку мира» Пашиняна, а кто-то перешел на националистические позиции и участвует в акциях национал-консервативной оппозиции.  В итоге на этих выборах кто-то из армянского левого движения оказался в стане Пашиняна, кто-то остался в роли наблюдателей, а кто-то пошел в оппозицию.

Хотелось бы упомянуть еще один, важный в символическом плане аспект этих выборов — поддержку российской демократической эмиграции, среди которой немало левых активистов. После 2022 года Армения приняла многих политэмигрантов: многие из них остались и стараются интегрироваться в армянское общество, другие уехали дальше в Европу, но сохранили связь с Арменией. В дни перед выборами на улицах Еревана были даже акции российских политэмигрантов против вмешательства России в выборы в Армении. Эффект от поддержки русскоязычного политэмигрантского сообщества был символическим, но в Армении многие ее заметили и оценили.

Вместо заключения: Что делать?

И все-таки запрос на левую повестку в Армении есть, как минимум у части общества. Об этом свидетельствуют и многочисленные акции активистов (забастовки, экологические акции и так далее), и даже то, что в программах «не-левых» партий на выборах было много «левой» риторики и обещаний. Просто пока нет политических сил, которые были бы готовы левую повестку озвучить. В итоге ее отдельные пункты перехватывают либо центристская власть, либо олигархическая оппозиция, либо крайне правые. Но до следующих выборов еще есть время. Сформировалась ситуация, когда значительная часть общества не видит в тех силах, которые прошли в парламент, своих представителей. А значит, у левых есть возможность консолидироваться и предложить свою повестку. К тому же левым необходимо сбалансировать рост крайне правых настроений, который практически неизбежен, если правые будут оставаться единственной альтернативой Пашиняну.

Сама логика развития Армении подсказывает, какой в ней может быть левая повестка. Силы рыночного капитализма, высвобожденные революцией 2018 года и поддерживаемые бизнес-ориентированным правительством Армении, приносят новые вызовы. Среди них — экология, права трудящихся, в том числе мигрантов, рост цен на недвижимость и арендной платы, который может перерасти в жилищный кризис, проблемы гендерного равноправия, неравенство между непропорционально богатой ереванской агломерацией и остальными регионами страны, права меньшинств и уязвимых групп. Пока обо всем этом мало кто говорит, во всяком случае — в мейнстримном политическом поле. Так что самое время левым начать заниматься этими проблемами. Иначе оппозиционное поле останется занятым пророссийскими олигархами и правыми популистами, и на следующих выборах это не сулит Армении ничего хорошего.